Polyandria NoAge, Есть смысл, 2026
Ян и Кира познакомились на ее свадьбе — и рванули к морю в старом фургоне. Это могло бы стать началом романтической истории, но хаотичный маршрут не даст забыться. Автор точно улавливает интонацию поколения, которое продолжает вжимать в пол педаль газа, чтобы не признаваться себе, что давно сбилось с маршрута.
Ян Трояновский - свадебный фотограф, Кира — бывший эйчар, улизнувшая с собственной свадьбы. Трясясь в прокуренном вагоне фургоне в лучших традициях роуд-муви и без конца разыгрывая сценку из «Белых слонов» Хемингуэя, они прямо в дороге решают зудящие вопросы экзистенциального и бытового толка. Например, зарабатывают деньги (гадание на Таро окажется не худшим вариантом), проходят несколько кругов бюрократического ада на пути к аборту и пытаются ответить на вопросы, давным-давном озвученные Гогеном: откуда мы пришли? кто мы? куда мы идём? и как жить эту проклятую жизнь? С абортом, кстати, есть нюанс: ведь отец — не Ян, а тот самый брошенный жених.
«Только дальний свет фар» — очень тревожный текст, и дело не только в том, что реальность, сквозь которую едут герои, изнывает от прилетов, свежих могил и других осколков двадцатых. Внутри героев тревоги не меньше, и непонятно еще, какая страшней. Роман будто собирается из клочков этой тревоги, хаотично сменяющих друг друга: он ощущается то стройным, то вызывающе бессистемным; чередует точности с обаятельными неточностями; изящно плетет вокруг читателя вензеля смыслов, а потом вдруг настолько прямо сообщает, что у него за душой, что становится неловко. В общем, выглядит растерянным: и то, что этот текст о растерянности перед жизнью и сам чуть растерян, делает его особенно колючим и живым.