Рецензия
Рецензия
Возвращение к себе
«И потому освобожденье // Есть возвращение домой».
С. Шаргунов, «Мой батюшка»
О чём мы говорим, когда говорим о «Поповиче»? О том, что долгожданная книга Сергея Шаргунова после перерыва в художественной прозе («1993» от автора датирован 2013 годом) — это роман воспитания, который в некоторой степени автобиографичен. О том, что история напоминает библейскую притчу о блудном сыне. О том, что главный герой уже получил ярлычок русского Холдена Колфилда. А ещё, с лёгкой подачи Галины Юзефович*, задаём себе вопрос: можно ли назвать «Поповича» (уже попавшего в шорт-лист «Большой книги» и «Ясной Поляны») главным русским романом года?
Москва, 2014 год, Благовещенье. Главный герой Лука Артоболевский, как и автор книги, — сын известного московского священника. За семнадцатилетним пономарём, который с детства вытирает причастникам губы, скрывается архетипичный подростковый бунт. Выпускник школы мечется между двумя сторонами жизни: привычной церковной — с обязательными службами, отцовскими проповедями и судьбой семинариста — и манящей мирской — с тусовками, первой любовью и искушениями, мечтой о филфаке МГУ и писательстве. Столкновение отцов и детей здесь лишь усугубляет основной конфликт — внутренний. Мир, который по-своему близок герою, тяготит его несвободой, и всё разрастающийся «зуд противоречия» заставляет его не только наконец вбить в поисковик «Бога нет», но и покинуть на время отчий дом.
Первая часть книги в подробностях рисует перед нами мир церкви, старшей школы, дома и затягивает узелки, которые неопытному молодому человеку предстоит развязать. Вторая часть — это странствие героя, роуд-муви, который приносит постепенные трансформации. Лука Артоболевский, как сказочный персонаж, проходит свои обряды инициации. И от матушки ушёл, и от батюшки ушёл наш герой (к слову, корень его фамилии «артос» в переводе с греческого означает «хлеб»), и из логова ряженого «волка» спасся, и дом символической Бабы-Яги покинул на рассвете, получив ещё одну галочку в чек-листе взрослости…
Три оси, на которых держится повествование, — это три разных священника. Отец Андрей — суровый в служении и порой импульсивный в жизни, но от этого не менее любящий своих детей, папа блудного Луки и его благочестивого младшего брата Тимоши. Отец Авель (Валерка, надевший личину жертвы) — мститель под прикрытием, ряженый монах с лысиной и длинным когтем, искушающий героя. Отец Демьян — друг папы, простодушный забайкальский настоятель, полный любви к жизни во всех её проявлениях и не чурающийся всякой ереси. Выхолощенный московский приход, тёмный домик недалеко от границы, обстреливаемой снарядами, и дикие просторы с конями, водопадами и щедрой природой Сибири — география романа так же обширна, как и галерея его характеров. Однако за облачением зачастую следует разоблачение, потому и разнообразие пастырей и паствы не помогает Луке найти ответ на вопрос, кому, как и во что верить.
Что делает его «Поповича» честным? То, что этот роман — по сути первое художественное осмысление личного опыта с такой оптикой. Среди схожих произведений можно вспомнить только монографию Лори Манчестер «Поповичи в миру» (она, кстати, и подтолкнула Шаргунова к собственным размышлениям), нон-фикшн Марии Свешниковой «Поповичи. Дети священников о себе» и психологический роман Джорджа Оруэлла «Дочь священника».
У автора новой книги, в отличие от вышеперечисленных, отношения со своим героем наиболее тесные. Однако писателю удаётся сохранить необходимую дистанцию для того, чтобы превратить свой бэкграунд в художественное высказывание. Лука — не копия с портрета под другим именем, но и не антипод писателя, вдохновлённый знакомой средой и запомнившимися сверстниками. В некоторых сценах «Попович» из глубин выдумки выплывает на поверхность автофикшена и кое-где даже бликует очерковостью, отражая то, что автор уже описывал в «Моём батюшке», «Поповичах» и «Как я был алтарником» из сборников малой прозы.
Отсюда в книге и так много исповеди — не только в украдкой прочитанных бумагах на столе отца и неловких признаниях ему же, но и в интонации произведения. Порой возникает ощущение, что мы подглядели в зелёную тетрадку, которая стала укромным хранилищем мыслей героя в Забайкалье. Личный дневник подростка на пике созревания — как духовного, так и телесного — чтиво, без сомнения, захватывающее, но порою неловкое. В интервью «Литературной газете» Сергей Шаргунов говорит: «Телесность — одна из красок жизни». Однако порой автор кладёт эту краску, словно масло поверх акварели, слишком густо.
А ведь красок в палитре ещё много, и Шаргунов щедро наносит их на полотно. Не игнорируя ни одного органа чувств, автор вливает жизнь в своё произведение чистым, непосредственным восприятием молодого героя: «Он вспомнил самогонщицу, влажное большое тело, запах её прокуренных волос и поганый вкус её напитка, и, продолжая плестись, стал поплёвывать в сторону заборов кислой слюной. Внутри кеда кололся камешек, но выбросить его не хватало воли». Он пишет впечатлениями, как художник-импрессионист: со страниц пахнет «солёной юшкой» и ладаном, эхом раздаётся звон колоколов, а после холода ночной чащи читателя обдаёт паром крапивной бани. И редкий перебор с насыщенностью простителен, когда общий рисунок так красив.
После романа «1993», доказавшего, что героем Шаргунова может быть не только сам Шаргунов, в «Поповиче» автор вновь возвращается к себе. Но, подобно своему герою, он переходит на другой уровень, знаменуя собственное взросление и как писателя, и как человека. Он уже достиг той зрелости, когда смотрит на несовершенного героя не с раздражением, а с принятием.
Дом, 2015 год, Рождество. Главный герой Лука Артоболевский — вернувшийся домой блудный сын известного московского священника. В глазах восемнадцатилетнего прихожанина, слушающего Рождественскую службу, читается спокойствие. Он — дома, рядом — семья, и теперь он сам решает, во что верить. Так же и читатель вправе решать, верить ли в то, что герой изменился, и в то, что среди русских книг 2026 года эта — одна из лучших.
*признана в РФ иностранным агентом
