Положение о литературной премии «Ясная Поляна»
Новости
24 октября 2018
До 24 октября на портале Livelib можно проголосовать за лучший роман из короткого списка Литературной премии «Ясная Поляна» нынешнего года
17 октября 2018
20 октября 2018 года в Калининград приедет сценарист, прозаик и кинодраматург Андрей Рубанов, который станет гостем Дней литературы
 
Литературная премия
«Ясная Поляна»
 
 

Главная / Новости

Опрокинутый миропорядок

10 августа 2018

Имя Владимира Личутина − писателя, до сих пор покоряющего нас самобытным языком и редким даром открывать чудесное в обыденности мира сего, − стало известным широкому читателю ещё в 1970-х. Прошло полвека, и мы явились свидетелями мощного взлёта этого недюжинного прозаика, не побоявшегося обратиться к сложнейшим социоисторическим пластам стремительно меняющейся действительности: судьбы России на протяжении четырёх веков – от раскола XVII века до нынешних расколов во времена «катастройки», ельцинского реформирования... Однако взлёт этот в силу утраты литературой статуса властительницы дум прошёл почти незамеченным. Получился парадокс: мастер стал писать несравненно лучше, освоил романные формы, а должного признания не получил.

Восполнить этот пробел и призвано полное собрание сочинений (в 14 томах) Владимира Личутина, выпуск которого в 2015 году начало издательство «Вече». Научное руководство изданием осуществляет литературоведческая редколлегия в составе: А.Ю. Большакова (гл. редактор), М.М. Голубков, А.А. Дырдин, О.А. Платонов, Ю.М. Поляков, В.К. Сигов, В.П. Смирнов. За три года вышло уже 10 томов, куда вошёл основной корпус художественных произведений 1970–2010-х годов: «Поморские хроники», исторические романы «Скитальцы» и «Раскол», романы о современности «Любостай», «Миледи Ротман», «Беглец из рая», «В ожидании Бога», повести «Домашний философ», «Река любви», а также книга размышлений о русском народе «Душа неизъяснимая». Готовятся к изданию три тома публицистики и новая биографическая книга о А. Чапыгине.

Основной сюжет «Поморских хроник», благодаря которым Личутин завоевал сердца российских читателей ещё в прошлом веке, – борьба за выживание. Жители Крайнего Севера, охотники и рыболовы, живут по своим первобытным законам в суровом мире, где «кругом, на десятки вёрст, куда достанет взор человеческий, − льды, беспросветная ночь, глушь, стынь…». Своеобычно представлены изменения национальной личности в ХХ веке: уход в себя, рождение анти-«я». Эта тенденция получит развитие в 80-х в «Любостае», где писатель отходит от региональной специфики и обращается к предперестроечным умонастроениям столичной интеллигенции, и в романах о цивилизационном сломе в России на рубеже ХХ−ХХI веков.

Один из них – роман «Беглец из рая». Время действия – переход от ельцинского к путинскому правлению, хотя политика дана лишь телевизионным фоном и через рефлексию главного героя: бывшего советника президента, профессора психологии Павла Хромушина.

Разочарование реформатора в плодах собственных усилий − последствия демнигилизма, безжалостно разрушившего прежнюю систему в попытке создать иную, подлаженную под нужды новых властей. Но возникшая в результате химера − лишь звено в общей цепи исторических сбоев, которые изучает отошедший от дел профессор. Жизненный итог его − отказ от изменения системы ради изменения человека: ведь реформаторство привело к катастрофическому расслоению «гомо советикуса» на «новых русских» и «новых нищих». Исток нынешних российских неудач усматривается в прошлом стремительно раскрестьянившейся в ХХ веке, подавившей своё органическое развитие страны. И в этом автор целиком солидарен со своим героем.

В романах В. Личутина «Раскол», «Скитальцы», «Миледи Ротман», «Беглец из рая», «В ожидании Бога» усиливается напряжение между такими искони противоборствующими в мировой литературе архетипами, как: Раскол и Мир, Город и Деревня, Бегство и Вечное возвращение, Воля и Неволя.

От ХVII до ХХI века прочерчивается в творчестве Личутина единая линия Раскола, исток которого – кризис Веры и отторжение её прежнего образа в русском Средневековье, что вызвало последующие расколы нации и в 1917 г., и в 1991–1993 гг. Человек покушается на традицию, веру, образ жизни предков и разрывает жизненную цепь, опрокидывает миропорядок. Об этом роман «Миледи Ротман», об утрате национальной идентичности в период перестройки и кризисных 1990-х, и «Беглец из рая», где, как и в «Расколе», показано, что после государственной смуты наступает «смута на сердце», и новый роман Личутина «В ожидании Бога» (2017) о судьбах творческой интеллигенции на историческом сломе 1970–1990-х. В результате воцаряется всеобщий хаос, метания людские, непонимание ни исторической ситуации, ни Бога, который скрыт где-то в абсолюте, далёком от земли и людских нужд. Остаётся лишь надежда, которую и вселяет название романа. Однако складывающаяся в нём картина мира разрушительна и непредсказуема.

Абсурдность истории и мира оборачивается абсурдностью человеческих мечтаний и чаяний. В особенности остро и трагично это чувствуют в романе люди с художническим даром, склонные к эстетическому переживанию действительности и отзывающиеся стократно на несправедливость бытия: писатель Николай Янин, художники Алмазов (Горыня), Юрий Рахманов, Степан Юдин, Иван Таранин (Пиросмани) и др. Поиски ими Бога сложны и непредсказуемы: ведь люди не знают, к какому именно Божеству прийти. Кто-то идёт к Мамоне, кто-то – к нынешнему аналогу языческих божеств, кто-то становится откровенным фетишистом, кто-то сектантом. Как и в эклектичной действительности, единства нет и во внутреннем мире заблудшего, потерявшего путь истинный человека.

Надеюсь, новый роман В. Личутина станет ещё одним убедительным доказательством того, что изящная словесность может быть дальновиднее и точнее в своих диагнозах историко-социальных сдвигов и перемен, нежели самое «умное» аналитическое изыскание. Со всей убедительностью подлинного мастера слова Личутин доказывает, что не кризисная экономика или политическая ситуация, а душа человеческая в её неизъяснимой сложности – кризисное состояние русской души, девальвация национальной личности – стали причиной цивилизационного слома на рубеже веков. Нации стало не хватать духовного воздуха. Страна превратилась во всеобщий пир во время чумы.

Таково кредо писателя, которое получает художественную индивидуализацию в его новом романе и раскрывается, проводя читателя через сциллы и харибды многоликой и изменчивой русской истории на сломе ХХ–ХХI столетий.

Тем не менее Личутин не был бы Личутиным, если бы ограничился лишь тёмной стороной этого мира. Ведь русский человек – идеалист по определению! Ему мало земной ограниченности, его стихия – полёты во сне и наяву. Вот и автор книги размышлений о русском народе «Душа неизъяснимая» утверждает – наперекор социальным расколам: «Русский человек живёт мечтою…»

Мечты о русском Золотом веке и идеальном мироустройстве сосредоточены у Личутина в исторических романах. В удостоенном Государственной премии Правительства РФ «Расколе» это – православная Святая Русь ещё до реформ ХVII века, расколовших единство нации: «Велика, завидно пространна и вельми обильна Святая Русь». Сильная держава во главе со стольным градом Москвой, не только объединившей вокруг себя множество земель, но и соединившей власть с народом. Смотрит царь Алексей Михайлович Романов на вверенный ему центр земли русской «с возбужденным от любви сердцем», думая: «Вот он, третий Рим, а четвёртому не бывать». В том же романе и в «Скитальцах» это Беловодье и Соловки – восставший из вод Китеж-град или Новый Иерусалим: прообраз идеального государства, созданного в монастырском пространстве. Воплощение мечты народной о земле и воле: «Земля благословенная, страна обетованная, к коей стремился народ, да не всякому далась она».

Казалось бы, в резко критических романах о современности у Личутина идеализм пропадает. Отнюдь! За флёром отрицаемой – героями ли, автором – реальности таится душа нежная, отзывчивая к добру и любви, грезящая извечной русской мечтою о прорыве к лучшему, светлому. В этом – суть устремлений героя «Миледи Ротман», Ивана Жукова, пытающегося переделать свою личность и весь мир в момент раскола советской цивилизации. Или героя-романтика из «Беглеца из рая», сделавшего отчаянную попытку возвести новую Россию, но отошедшего от политики в сферу науки и человечности. Или мятущегося художника Алмазова («В ожидании Бога»), чуть не гибнущего в перестроечном пожаре, но в результате обретающего мировую известность и семейное счастье.

Как свидетельствуют уже вышедшие тома собрания сочинений В. Личутина, литературное пространство у таких писателей становится не только хранилищем утраченных ценностей прошлого, но и горнилом, где вырабатываются образцы для подражания, модели поведения в настоящем и будущем. Русская идея самосохранения, выживания в трудных исторических обстоятельствах находит претворение в возвышении традиционных форм жизнедеятельности. Национальное прошлое в его канонических образцах предстает как мера подлинности: им поверяется направление развития страны и народа, правомерность так называемого прогресса.

Наиболее полно эта тенденция реализуется в энциклопедических сводах национальной культурной памяти. Пример тому – книга В. Личутина «Душа неизъяснимая», обращённая к константам национального бытия: всему тому, что даёт русскому человеку силы противиться разрушительному ходу времени.

«Как бы ни растекалась моя мысль, но все её ручьи и потоки хотелось бы встретить в одной реке: душевное здоровье, гармония, цельность, – утверждает автор «Души неизъяснимой». – Древо национального сознания − опыт, нравственность, слово. Если опыт − это бесчисленные корни, опутывающие землю, нравственность − морщиноватый, изъеденный улитками ствол, то слово − развесистая крона… Национальное сознание − синоним душевного здоровья: как и всякое здоровье, оно может поддаваться хворям, всяким болестям, но, как во всяком недуге, важно вовремя спохватиться. И тут нам в услужение пойдёт опыт предков, незатухающая родовая память…»

Раздумья В. Личутина, сосредотачиваясь на осмыслении исторического раскола русской нации и поиске путей к его преодолению, приводят к вере в существование двух Россий: России, погрузившейся во тьму самоотрицания, разрушения национальной личности и процветания неправедных, и – нутряной России, затаившей свою душу неизъяснимую в ожидании Возрождения. Вот и сейчас, как бывало во все века, «Россия погрузилась в себя, выстраивая душу. И ждёт русского героя».

В этом – исторический оптимизм писателя.

Текст: Алла Большакова, Литературная газета

« назад